Упорядочение правового статуса членов совета директоров и членов единоличного или коллегиального исполнительного органа хозяйственного общества

Назад

 

В Госдуме - на утверждении правительственный законопроект о привлечении к гражданско-правовой ответственности членов органов управления хозяйственных обществ. Среди главных положений документа - субсидиарная ответственность руководителей компании за убытки, причиненные акционерам или участникам вследствие нарушения их прав в части размещения эмиссионных бумаг общества либо нарушения сроков и порядка выплаты дивидендов. При этом руководитель общества считается виновным, если при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей он действовал неразумно и (или) недобросовестно. Станет ли закон «работающим» при установленных в нем критериях неразумного и недобросовестного поведения?

Автор: Диана Полетаева - начальник отдела корпоративного права, юридической фирмы «Частное право»

Пожалуй, основным спорным моментом законопроекта является введение презумпции виновности лиц, руководящих обществом.

Такой шаг, очевидно, был продиктован стремлением авторов сделать действенным механизм правовой защиты общества и его инвесторов от злоупотреблений высших менеджеров, ведь на базе существующих норм, довольно абстрактных и оценочных, эффективная превенция и восстановление нарушенных прав затруднены.

Однако в данном виде законопроект допускает существенный дисбаланс интересов условно-сильной (менеджмент) и условно-слабой (акционеры, участники и - в старой традиции абстрактного законотворчества - «иные лица») сторон. Так, желая дать гарантии инвесторам, авторы проекта почему-то заранее объявляют руководителей общества неразумными и недобросовестными лицами, виновными в отрицательных результатах деятельности общества.

На практике такой законодательный подход может дать простор для корпоративного шантажа: любое лицо из открытого перечня (к примеру, см. п. 1 ст. 71 проекта), считающее, что общество понесло убытки (под которыми, как мы знаем, понимается не только реальный ущерб, но и упущенная выгода), может обратиться с требованием об их судебном возмещении. При этом инициирующее спор лицо: не обременено обязанностью доказывания неразумности и /или недобросовестности руководителей общества, не ограничено в экономических затратах на ведение процесса (согласно предлагаемым изменениям в ч. 4 ст. 225.8 АПК РФ, они могут быть возложены на само общество - при условии декларации действий в его интересах; исключением здесь может стать лишь установленная судом шикана).

Доказывать наличие оснований для освобождения от ответственности, пользуясь довольно сомнительными критериями, должны будут сами руководители общества. Причем такое доказывание должно строиться своеобразно - посредством опровержения обстоятельств:

Подтверждающих «неразумность», а именно: что решение было принято без учета имеющейся информации; что до его принятия не были предприняты действия, направленные на получение необходимой для принятия решения информации, которые обычно предпринимаются при сходных обстоятельствах (также довольно условное, оценочное предположение);

Подтверждающих «недобросовестность», которая выразилась: в «конфликте интересов» (суть которого до сих пор не раскрыта, за исключением специальных случаев1); в фактическом (или презюмируемом) знании о том, что принимаемое с учетом его голоса решение не отвечает интересам общества; в уклонении или неисполнении своих обязанностей без уважительных причин; в нарушении принимаемым решением требований законодательства или устава общества.

Из текста законопроекта многое неясно, к примеру: что понимать под учетом имеющейся информации?; какая информация (состав, объем) может считаться необходимой для принятия решения в конкретном случае и какие обстоятельства могут считаться сходными?; на чем должно быть основано знание, что решение не отвечает интересам общества (если речь идет не о явно незаконной сделке, а о возможных рисках)?

Следуя логике авторов, можно прийти к выводу, что руководителю общества перед принятием решения поступает информация в виде двух готовых вариантов. Первый вариант - со 100% вероятным экономически-успешным результатом (и только его личная «неразумность» и/или «недобросовестность» мешают поставить подпись под таким решением). Второй вариант – с очевидными нарушениями требований закона, устава общества, явно влекущий убытки (и, опять-таки, только его личная «неразумность» и/или «недобросовестность» заставляют подписать такое решение).

Примечательно то, что по введенной авторами презумпции для привлечения к ответственности достаточно или критериев неразумности, или недобросовестности. Причем таких критериев несколько. Значит ли это, что отсутствие опровергающих доказательств хотя бы по одному из перечисленных критериев повлечет ответственность менеджера? Ответа нет.

Пожалуй, руководителям останется апеллировать только к тому, что решения принимаются ими обычно в ситуациях предпринимательского риска, в связи с чем, неизбежны экономические потери для общества и инвесторов.

Но и тут законодатель исключил возможность поблажки: существующее в актуальной редакции закона положение п. 3 ст. 71 закона об акционерных обществах: «При определении оснований и размера ответственности …должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела», в законопроекте мистическим образом исчезает.

Видимо, по старой традиции, мы пойдем по пути особых разъяснений, обеспечив дополнительной работой высшие судебные инстанции, а до того – будем полагаться на внутреннее убеждение и разумный подход рассматривающих споры судей. И задача их будет непростой, ведь там, где сложна для понимания «буква» закона, остается уповать лишь на его «дух».

Автор: Богданов Илья - старший юрист юридической компании Tenzor Consulting Group

Правительством Российской Федерации в Государственную Думу был внесен законопроект № 394587-5, посвященный упорядочению правового статуса членов совета директоров и членов единоличного или коллегиального исполнительного органа хозяйственного общества.

Законопроектом предполагается внесение поправок в законодательство о рынке ценных бумаг, в Трудовой и Арбитражный процессуальный кодексы, а так же в федеральные законы об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью. В их числе хотелось бы отметить: подробную фиксацию правового положения членов исполнительного органа хозяйственного общества, оплату судебных расходов юридическим лицом независимо от результатов рассмотрения дела, фиксацию взаимоотношений общества с ограниченной ответственностью и члена его исполнительного в гражданско-правовом договоре, страхование ответственности членов исполнительного органа хозяйственного общества.

Однако ключевым пунктом этого объемного документа является положение, согласно которому руководители общества (члены исполнительного органа) несут субсидиарную с обществом ответственность перед акционерами и владельцами иных эмиссионных ценных бумаг общества за убытки, причиненные в результате их действий. При этом руководитель общества считается виновным, если при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей он действовал неразумно и (или) недобросовестно. Понятия «разумности» и «добросовестности» достаточно давно фигурируют в законодательстве, но их четкое определение в гражданском законодательстве не было установлено. Данные новеллы являются попыткой детализации положений п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса РФ предполагающих что лицо выступающее от имени хозяйственного общества должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

До настоящего момента они остаются оценочной категорией, определяемой сторонами взаимоотношений и судебной практикой.

В настоящее время критерий разумности определяется через оценку знаний о каком либо объекте или процессе. Например понятие разумной уверенности которое представляет собой «общий подход, относящийся к процессу накопления аудиторских доказательств, необходимых и достаточных для того, чтобы аудитор сделал вывод об отсутствии существенных искажений в финансовой (бухгалтерской) отчетности, рассматриваемой как единое целое.» (Постановление Правительства РФ от 23.09.2002 N 696 "Об утверждении федеральных правил (стандартов) аудиторской деятельности")

Понятие недобросовестности определялось как любые направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам-конкурентам либо нанести ущерб их деловой репутации. (ст. 18 "Комментарий к Федеральному закону от 9 июля 1999 г. N 160-ФЗ "Об иностранных инвестициях в Российской Федерации"(С.Н. Братановский, А.Б. Смушкин)

В новой редакции ст. 71 Федерального закона "Об акционерных обществах" этот пробел предложено заполнить. При этом критерий разумности определяется через учет всей имеющейся у лица информации, а критерий добросовестности определяется в связи с учетом интересов хозяйственного общества и соответствия законодательству.

Таким образом, продолжена общая практика определения данных понятий путем фиксации в законе существующих теоретических разработок. Никаких принципиально новых механизмов и определений в законопроекте не предусмотрено. Поэтому можно предположить, что при использовании данных критериев сохранится высокая роль их оценки в ходе их практического применения.

Предусмотренная в законопроекте расшифровка разумности не освобождает суд и иных участников от оценки факта наличия необходимой информации и ее полноты, а также определения действий необходимых для ее получения. Данная ситуация потребует значительных усилий со стороны судов по формированию соответствующей практики.

Определение «добросовестности» является более спорным. Некоторую тревогу вызывает включение в определение этого понятия таких критериев как несоответствие решения законодательству, и наличие конфликта интересов. Данные критерии уже фигурируют в законодательстве в качестве отдельных оснований для признания действий руководителя недействительными и требующими компенсации. В результате возможен конфликт оснований при обращении в суд с требованием возмещения ущерба. Кроме того при определении недобросовестности применяется такое понятие как «интересы общества» так же не расшифрованное законодательством. Ограничены ли интересы общества уставными целями, или в это понятие входят и иные оценочные категории? Законодатель этого не определил.

В результате предложенная в законопроекте схема определения неразумности и недобросовестности действий члена исполнительного органа хозяйственного общества является крайне недоработанной и порождает значительное количество вопросов. Ее применение на практике значительно усложнит деятельность хозяйственных обществ и судов. При этом законопроектом предполагается всего лишь десятидневный срок для вступления в силу, что крайне мало для столь масштабных изменений.

Автор: Ковалев Сергей - управляющий партнер юридической группы PRINCIPIUM, доцент кафедры гражданского и трудового права РУДН, адвокат, международный арбитр МКАС при ЕАП, кандидат юридических наук.

В первую очередь, необходимо отметить, что в действующем Законе «Об акционерных обществах» заложена конструкция гражданско-правовой ответственности членов органов управления общества. В статье 71 предусмотрены случаи и основания наступления такой ответственности.

Согласно положениям указанной статьи, по общему правилу, члены органов управления общества отвечают солидарно за убытки, причиненные обществу своими виновными действиями. Кроме того, в Законе предусмотрен «частный случай» привлечения членов органов управления к ответственности за убытки, причиненные обществу или акционерам, вследствие виновного нарушения ими порядка приобретения акций открытого акционерного общества (абз.2 пункт 2 ст. 71 Закона).

При этом согласно действующим положениям требовать возмещения причиненных убытков вправе:

Общество или акционер (-ы), владеющие в совокупности не менее чем 1 процентом размещенных обыкновенных акций,- в пользу общества;

Общество или акционер- в пользу акционера (общества) в случае нарушения членами органов управления порядка приобретения акций открытого общества ( «частный случай»).

Предлагаемые в законопроекте изменения, по сути, вводят новую конструкцию ответственности членов органов управления, в частности единоличного исполнительного органа.

Подобная конструкция гражданско-правовой ответственности, по мнению ее разработчиков, должна защитить интересы, в первую очередь, акционеров (участников), как наиболее уязвимого звена, а не интересы общества в целом.

Рассматриваемые нововведения в части расширения правовых возможностей акционеров (участников) по защите собственных интересов и взысканию причиненных им убытков касаются следующих случаев:

нарушения порядка и сроков выплаты акционерам (участникам) дивидендов;

нарушения прав акционеров (участников) в части размещения эмиссионных ценных бумаг общества.

Регламентация этих двух ситуаций не случайна. Именно с указанными случаями связаны основные, наиболее часто происходящие нарушения и злоупотребления со стороны членов органов управления общества.

Разработчики законопроекта предлагают ввести наряду с уже существующей солидарной ответственностью членов органов управления по ряду общих оснований субсидиарную ответственность руководителя. По специальным основаниям для акционеров (участников) это будет являться дополнительной гарантией того, что в случаях причинения им убытков, их требования будут удовлетворены.

Но, как и любое нововведение, рассматриваемый законопроект наряду с определенными положительными моментами имеет и свои откровенно слабые стороны.

В частности, квалификация действий руководителя, как виновных, поставлена в прямую зависимость от того, действовал ли он разумно и (или) добросовестно.

Если при исполнении своих обязанностей руководитель действовал неразумно и (или) недобросовестно, он считается виновным в причинении акционерам (участникам) убытков, при условии наличия причинной связи.

Что есть критерии «разумности»- «неразумности», «добросовестности» -«недобросовестности»разработчики не раскрыли и на этот раз.

Таким образом, внесенный законопроект сохраняет преемственность с положениями действующего Закона, в части использования подобных «плавающих» формулировок, тем самым, ослабляя конструкцию гражданско-правовой ответственности и оставляя широкие возможности для судебного усмотрения.

Насколько же эффективно он будет реализована на практике, покажет лишь время.

 

9 Ноября 2010
"